Черно белые стихи

Покидая накануне Капернаум, все добро раздал Малахия, как учит, собирая разноликий люд на площадь, босоногий проповедник с медной рыбой. И смеялись над Малахией бродяги, никогда не жившие в домах с садами: дорогое ложе, пышный виноградник и красавицу из Мидии оставил, черно белые стихи повесил рыбу медную на шею. Если выведет дорога в новый город, на окраине жилище для ночлега отыщу по медной рыбе над дверями. Казалось, ветер доносил ему вдогонку запах рыбы. Облака над иудейскою пустыней истончились. Через рваную прореху медно-красный луч упал на хмурый камень, притворившийся сейчас огромной рыбой. И померк левиафан за горизонтом. Будущей бабочки в траве. Как личинка речной стрекозы под берегом в тине. Как почка, набухшая к далекой весне. Как невзрачный бутон, предтеча цветка. Ты готов к превращению, И мягко шевелится что-то внутри; чужое, но невыразимо прекрасное вот-вот разорвет оболочку тебя. Личинка боится погибнуть и, глупая, нарывом считает зачаток крыла; в бессильном отчаянье пробует вытравить нить множества жизней связующий черно белые стихи. Но ты - человек, наделенный терпением и мудростью, и добротой. Войди в мироздание крыла мотылька, чутких глаз стрекозы и посоха странника, чтобы увериться: ты выбрал единственный правильный путь. Выходишь в тамбур, не на голгофу - черно белые стихи же так тревожны и бессвязны мысли. Словно перед тобой дурная бесконечность прощаний с близкими людьми, а не одна неотвратимая, но все же за окнами сменяются пейзажи конечная разлука, за которой когда-нибудь придут другие дни. УТРОМ Ты хочешь прикоснуться к тайне? Не прекословь и просто следуй за мной. К восходу мы должны быть у старой заводи — да, той, где я рассказывал тебе о черно белые стихи пустяках. Смотри как медлит сесть на лист кувшинки, — еще тягуч для тонких крыльев прохладный воздух, черно белые стихи стрекоза; но опускается — и блики в холодном зеркале воды как чешуя или монеты. Взлетает; и опять садится на тот же лист; и снова блики, как будто кто-то черно белые стихи водой играет зеркальцем. Минутой позже всплеск и шум. В испуге обратился в бегство дракон, поймавший стрекозу. Исчезли губы, но зубы, ровные и чистые как шахматы слоновой кости, пощадило время. Цветы и ленты, потемневший жемчуг. Накидки, платья, — дорогие ткани. И почему-то так тянутся побеги к старой черно белые стихи, что здесь цветение до самой поздней, холодной осени. Возможно, это от талисманов и колец, — кошачий глаз и бирюза обычные подарки любовников, чтоб не остыли чувства. И много жемчуга, рассыпавшийся жемчуг. Расписанные вазы, на которых портреты молодых и властных женщин. Потрескавшиеся флаконы для различных натираний сохранили все ароматы оттого, что мастер придал им формы фруктов. Алтари, домашние, с черно белые стихи богами, открыто предающимися страсти. Серебряные скарабеи для застежек, статуэтка голой танцовщицы, еще одна — атлета, втирающего масло и другие смешные безделушки, амулеты для всяких дел, приспособления иные хитрые ухаживать за кожей и волосами. И снова темный жемчуг, столько бусин. Звучавшая когда-то нежно арфа. Тончайшие восточные вуали, из-под которых выпадет ключица, как мотылек, укрывшийся в бутоне или начинка черно белые стихи разбитой куклы. И так они лежат среди вещей, с которыми успели прочно сжиться, — камней, колец, игрушек, талисманов — глубокие и темные как реки. Они и были — лишь речные ложа, на них оставили свои следы течения и волны, что во все века себя стремили к новой жизни. На них ложились юные тела — и постепенно зарастали илом. Как якоря врастали тут и там широкие мужские костяки. А черно белые стихи к реке спускались дети, пытаясь разглядеть сквозь толщу вод сокровища — и волны выносили диковинные камни и монеты. Когда же дети покидали берег, река рвалась за ними вон из русла, кружась в воронках, поднимая взвесь, пока в ней вновь не отражались берег и облака, закат и стаи птиц. Сгущались сумерки, из воды всплывали дорогие безделушки звезды. БЕЗ НАЗВАНИЯ Легче всего потерять то, что становится смыслом; что наполняет полую форму песком, голосами, шумом. Мы только куклы в игрушечной комнате детства, мы не становимся старше, лишь равнодушней. Вера личинки - отбросить высохшие покровы, освободить от слизи и ветоши новый панцирь. Прах станет духом, когда расправится новая кожа. Всем бы воздать по вере, но трещина в старой чаше. Трещины в штукатурке, серый налет на сером. Пыль торжествует над книгами: старые переплеты, в них пустота, ни единой буквы, молчание, полночь. В вечности нет ни латыни, ни кириллических знаков. Свет появляется в точке - но исчезает, не длится - видимость перехода за грань, на другую клетку. Все начинается снова, поиски счастья и моря, если на картах указаны контуры водоемов. Дай мне холодную руку, пока незнакомый встречный. Если увидимся где-то в онлайне, отправь мне ссылку - ты, несомненно, писал или пишешь тексты. И все равно, ты со мной или нет, я тебе верю. СТИХИ НА БЛАНКЕ ПРОПИСКИ Вечер. Юрген спешит покинуть свое бюро и выезжает из порта через Сан-Паули в сторону дома, как он привык каждый день. На работе лежат счета; в эти минуты на мониторе гаснет screensaver. Юрген тратит почти полчаса на поиск парковки и оставляет машину на улице полевых родников. Сразу проходит черно белые стихи кухню забросить в духовку пиццу и добавляет, подумав, пару пластиков сыра. Юрген снимает рубашку, садится с ногами в кресло, щелкает пультом и попадает на новости спорта, переключает на "Симпсонов", черно белые стихи идет на кухню. К ужину можно позволить глоток сухого вина. Юрген садится за клавиши, черно белые стихи вспомнить рондо. Да, я скучаю по вам. Юрген уносит посуду и принимает душ. Юрген на старом велосипеде едет по парку, берегом отводного черно белые стихи, через восточный квартал и красные фонари; ставит велосипед у дорожного знака, идет пешком, входит по ржавой железной лестнице в маленький клуб, платит за вход и напиток, сдает свой плащ в гардероб. Теплая водка с каким-то соком, после второй можно пойти на танцпол, но там еще как-то пусто. Лучше small tаlk о публике и чаевых с барменом. Да, все начнется по-настоящему после часу. Рядом садятся двое и начинают флирт. Юрген танцует где-то до трех и уходит. В воздухе вкус металла, влага близкого моря. Шпили церквей тают вверху в непрозрачной дымке. Юрген вдруг понимает, что все стало тихо. Ветер доносит запах солода из пивоварен в Хольстене; запахи порта, кофе и пряностей, мокрого дерева, сколько их можно теперь почувствовать и узнать. Юрген берет свой велосипед и едет к заливу, десять минут стоит у черно белые стихи, включает мобильный и отправляет короткую новость другу в Берлин. Едет обратно в город. Сворачивает в Сан-Паули, снова идет черно белые стихи. Социальный район, пять утра. Юрген выходит на крышу дома самоубийц. Юрген уже с трудом различает внизу порт с кораблями, город, улицу полевых родников, кошку в окне соседа, парковку, почту и магазин.



COPYRIGHT © 2010-2016 poehalivtur.ru